Буржуазия и криминалитет - единство и конфликт

В Латвии, Литве и Эстонии — в силу классовых отличий исторического пути 20-х–40-х годов прошедшего столетия от советских республик того периода  — несколько позже, чем на остальной территории СССР, была решена в целом проблема ликвидации уголовной преступности. Но уже в 50-е годы уголовная преступность в советских Латвии, Литве и Эстонии была сведена к минимуму. Общество этих республик, последовательно развиваясь марксистско-ленинским курсом, ликвидировало социальную почву данного явления. Именно этим обстоятельством объясняется столь успешное решение проблемы уголовной преступности в этих республиках. Такие виды преступлений как убийства, вооружённые грабежи, изнасилования, наркоторговля практически полностью исчезли из жизни. После «хрущёвской» контрреволюции, по мере скатывания общества в болото ревизионизма, стал заметен рост криминалитета. В первое время это были в основном экономические преступления — махинации в сфере торговли, взятки, валютная спекуляция, контрабанда. Затем стала устойчиво нарастать преступность, связанная с насилием. Когда же ревизионизм окончательно сбросил камуфляж, красные одёжки, и открыто продемонстрировал свою контрреволюционную суть, рост преступности стал, казалось бы, неконтролируемым. В 90-е годы улицы, рынки и другие общественные места латвийских городов захлестнула волна уголовного насилия. Редкий обыватель в те годы не стал, хотя бы один раз, жертвой избиения, ограбления или кражи. Наркоторговцы стояли на углах многих улиц или в парках и открыто предлагали своё зелье прохожим. Наркомания среди молодёжи приняла массовый размах.

 

Убийства граждан ради нескольких латов (лат — латвийская денежная единица) стали обычным явлением. Среди запуганных и затравленных обывателей вполне серьёзно бытовало мнение — «Правительство бессильно. Оно ничего не решает. Страной правят бандиты, и всё будет так, как они скажут». Хотя в те годы количество полиции и прочих «органов правопорядка» даже заметно возросло, а их вооружение и оснащённость усилились, но раскрываемость преступлений была близка к нулю.

Следует особо отметить, что в этот же период у буржуазной власти вполне хватало сил и возможностей для подавления волнений рабочих и разгона манифестаций угнетённых масс. В том числе, для выселения обездоленных граждан из квартир и жестокой расправы с ними в случае проявления недовольства.

Но вот в течение последних полутора лет «всесильные бандиты» стали вдруг исчезать с центральных улиц. Преступность не исчезла — нет, но она ушла куда-то на задворки и стала «знать своё место». Что же случилось за столь короткий срок? Может быть, вместо «коррумпированных» полицейских пришли «честные» и навели порядок на улицах и в кафе? Эта версия явно не подходит, так как, в основном, состав полиции и её высшего руководства остался прежним. Правда, было заявлено о нескольких крупных скандалах с разоблачением незначительного числа относительно второстепенных полицейских чинов, но это было явной дешёвой игрой «на публику» с целью поднятия авторитета буржуазной власти в глазах обывателя.

Приведём и проанализируем конкретные факты.

В феврале 2002 года двое вооружённых грабителей ворвались на одну из дач под Ригой. Они убили двоих и зверски изувечили четверых молодых людей, отмечавших день рождения. Мотив преступления был стандартным — добыть деньги на очередную дозу наркотиков. Подобное в Латвии случается сплошь и рядом, и в подавляющем большинстве случаев преступники оказывались ненайденными и ненаказанными. Обычно о свершившемся преступлении узнавали только родственники либо очень узкий круг лиц.

На этот раз события развивались необычно. Все латвийские средства массовой информации стали начинать и заканчивать свои сообщения живописанием криминального «беспредела», стали ругать полицию за неумение работать и стали подробно расписывать достоинства жертв, держа зрителя и читателя в наэлектризованном состоянии. Данное уголовное дело взял под личный контроль премьер-министр Латвии. Он на всю страну заявил, что с этого дня объявляет «войну преступности». Именно с этого дня! Видимо, до этого дня размах преступности в стране его абсолютно не интересовал.

У полиции сразу нашлись силы, средства и умение. Преступники были задержаны в течение нескольких суток. Практически сразу же состоялся суд, который приговорил виновных к пожизненному заключению. (В мирное время смертная казнь в Латвии не действует.).

Латвийский народ помнит множество разных радужных обещаний как со стороны лично премьер-министра, так  и буржуазной власти в целом, но ни одно из них, касающееся жизненных интересов трудовых масс, выполнено не было. Однако, в данном случае своё обещание премьер-министр стал выполнять на удивление довольно рьяно. За последующий год на тюремных нарах оказалось больше грабителей, педофилов, наркоторговцев и прочих преступных элементов, чем за предшествовавшие 10 лет в совокупности.

Чем это можно объяснить?

Буржуазия везде и всегда содержит и готовит репрессивный аппарат для удержания в повиновении угнетаемых ею народных масс, а в случае всплеска недовольства — для жестокого подавления их, то есть только для защиты собственных классовых интересов. В настоящее время в стране усиливается социальное расслоение общества. Наиболее резко наблюдается расслоение среди молодёжи.

На одном полюсе находится меньшинство — детки обогатившейся грабежом господствующей буржуазии и приближённого к ней слоя чиновников, карателей и прочих прислужников господствующего класса. Этот слой составляет так называемая «золотая» молодёжь, перед которой открыты двери «престижных» вузов в стране и за рубежом, которая заполняет своё безделье кутежами в ресторанах и на шикарных загородных дачах, которая имеет счета в банках и многое другое. Эти состоятельные недоросли не тянут солдатскую лямку, откупаясь от «священного долга по защите Отечества».

На втором полюсе находится большинство — дети рабочих и представителей других обездоленных слоёв, по семьям которых со всей беспощадностью прошёлся каток буржуазных реформ. Этот слой молодёжи обречён на тяжкий, низкооплачиваемый физический труд, а в худшем случае — они оказываются вообще выброшенными из общественной жизни. Именно эта молодёжь будет проливать свою и чужую кровь в рядах буржуазной армии за интересы латвийских паразитов, а после вступления страны в НАТО — и за интересы забугорных хозяев.

Положение обездоленного большинства с каждым днем заметно ухудшается, и ряды этой категории граждан неуклонно растут. Недовольство буржуазной властью начинает овладевать сознанием самых широких слоёв обездоленного населения, угрожая открытым социальным возмущением. Понимая это, буржуазия усиливает карательные структуры и готовит необходимую правовую базу для установления откровенно полицейского режима. Чтобы скрыть истинную причину наращивания карательных сил, буржуазная власть спекулирует на необходимости «решительной борьбы с преступным беспределом». Этот прием является стандартной уловкой буржуазной пропаганды.

Но в объявлении внезапной и решительной «войны преступному миру» со стороны буржуазной власти кроется ещё и специфическая причина, которая также заслуживает внимания. Поэтому вернёмся к описанному выше преступлению.

Резкую реакцию буржуазной власти на совершённое преступление легко объяснить, если обратить внимание на социальную принадлежность жертв преступления. Все жертвы были детьми высокопоставленных чиновников, близких к правительству.

Когда уголовник грабит рабочего или мелкого буржуа, то это мало трогает господствующую крупную буржуазию. Но лишь только криминальный мир пересекает черту, отделяющую благополучие и комфорт правящего класса от «нижних этажей» общества, то немедленно запускается в действие вся карательная машина капиталистического государства и криминалитет подавляется самыми жестокими мерами. Классическим примером буржуазной борьбы с преступностью в подобной ситуации являются фашистские государства.

Например, в фашистской Италии в 20-е годы в течение четырёх лет были искоренены практически полностью сицилийская мафия и ей подобные организованные преступные группировки. Судьба большинства мафиози оказалась трагической, за исключением тех, кто согласился сотрудничать с фашистским режимом в деле прямого подавления революционного и рабочего движения. Мафия вновь возродилась в Италии только после второй мировой войны под прикрытием штыков англо-американских «освободителей». Аналогично была подавлена криминальная самодеятельность штурмовиков Эрнcта Рема в гитлеровской Германии.

Буржуазно-«демократические» государства также время от времени при помощи репрессий указывают криминалитету его место в капиталистическом обществе. При этом репрессиям подвергаются в подавляющем большинстве мелкие и средние уголовники. Крупные криминальные боссы обычно не попадают под удар, так как они связаны с правящим капиталистическим классом неразрывными узами и, по сути, являются его представителями.

Класс капиталистов по своей сути и в целом является организованным преступным сообществом, паразитирующим за счёт грабежа угнетённых масс. Помыслы и действия уголовников и буржуазии в этом отношении принципиально совпадают — и те, и другие стремятся экспроприировать в свою пользу созданные чужим трудом блага. Формально разница между ними заключается в том, что уголовник действует вопреки буржуазным законам государства, подвергая себя опасности, а буржуазия грабит угнетённые массы, в первую очередь — рабочих, с помощью ею же созданных законов и под охраной законно созданной карательной системы, то есть с максимальной гарантией безопасности для себя.

В буржуазном обществе уголовная преступность не может быть ликвидирована никогда, так как грабительский характер капитализма объективно создаёт благоприятные условия для воспроизводства и роста криминалитета. Источником пополнения нижних слоев преступного мира в значительной мере являются обездоленные группы населения, ограбленные господствующей буржуазией и оказавшиеся вне жизни общества. Подобного рода преступники, по сути, сами одновременно являются жертвами буржуазного строя.

Более того, уголовная преступность необходима капиталистам и буржуазному государству, чтобы держать в постоянном страхе население и оправдывать в его глазах необходимость существования огромной карательной системы, которая на самом деле создаётся и содержится для удержания в повиновении угнетённых масс и подавления их недовольства. Значительные конфликты между буржуазным государством и криминалитетом наступают лишь в исключительных случаях. В частности, когда криминалитет пытается распространить своё влияние на «законно» господствующие слои буржуазного общества и их интересы.

Пока существует капитализм — будет существовать и уголовная преступность.

Искоренить уголовную преступность возможно лишь при диктатуре пролетариата, которая ставит целью ликвидацию социально-классовых корней преступности, условий для её воспроизводства и существования.

Клуб рабочих-марксистов Латвии «Орион»