Социал-демократические организации Петербурга 80-х годов XIX века

Раздел третий. Социал-демократиче­ская организация Бруснева.

 

Продолжение главы II

Программа «Временного организационного

исполнительного комитета»

Наряду с первомайскими речами, программным документом является дошедшая до нас программа «Временного организационного исполнительного комитета». Это официальный программный документ московского ядра организации Бруснева.

Следует учесть два обстоятельства при анализе этого документа: во-первых, эта программа вырабатывалась только московской группой Бруснева, которая во многом и существенно отличалась от петербургской группы; во-вторых, автором ее является студент Петр Кашинский — человек, еще далеко не отрешившийся от народнических воззрений и отказавшийся распространять литературу группы «Освобождение труда».

Бруснев не торопился с разработкой программы как в Москве, так и в Петербурге. Он понимал, что московский состав организации не обеспечит принятия выдержанной в социал-демократическом духе программы, что предстоит борьба, где он может оказаться в меньшинстве. Но как только был создан московский «Комитет», его члены усиленно заговорили о необходимости выработать свою программу.

Зная убеждения Кашинского, Бруснев допустил явную ошибку, не договорившись заранее и не обсудив предварительно в «Комитете» программные установки для руководства Кашинскому. Рассмотрению предлагаемого Кашинским проекта программы организация посвятила несколько собраний, на которых присутствовали и представители рабочего ядра петербургской организации. Среди других лиц упоминается и «делегат» группы «Освобождение труда» Ляхович-Райчин. В проекте программы было двенадцать пунктов.

«Комитет» рассматривал эту программу как временную, считая, что окончательная программа будет выработана на предполагающемся съезде всех социал-демократических организаций России. Но даже как временная она не удовлетворяла Бруснева. Он и Ф. Афанасьев настойчиво возражали против многих положений программы. Особенно упорно они боролись против пунктов явно народовольческого характера, в частности против террора. Кашинский, в свою очередь, блокировал поправки Бруснева и Афанасьева.

Анализ программы показывает ее народовольческую направленность. Уже первый параграф удивляет своей терминологией: здесь и «социал-революционеры», и «боевая социал-революционная организация». Поскольку группа Бруснева была ориентирована на программу группы «Освобождение труда», то очевидно, что Кашинский в своем проекте не случайно употребил расплывчатую народническую терминологию.

Во втором параграфе утверждается, что победа «социалистического идеала» приведет к осуществлению свобод, провозглашенных французской революцией. Вполне очевидно, что под «социалистическими идеалами» Кашинский имел в виду отнюдь не научный социализм.

Третий параграф свидетельствует о народовольческой ориентировке автора. Хотя здесь и упоминается об экономическом факторе в общественном развитии, но это положение сводится на нет утверждением об активном воздействии на общественные формы живой человеческой личности с ее свободной волей. Это все взято из арсенала народничества с его пропагандой решающей роли выдающейся личности, героев и тому подобного.

В пятом параграфе, характеризующим царизм как непосредственного врага, стоящего на дороге к социализму, нет ни слова о капитализме. Хотя рабочие (в среде которых должна была действовать организация, принимавшая программу) уже ясно видели в капитализме своего врага, о чем свидетельствовали заявления рабочих в их первомайских речах и рост стачечной борьбы в России.

Восьмой параграф написан совершенно в народовольческом духе: здесь и «политический террор» как форма борьбы против правительства, и строго централизованная партия, которая этим террором устрашает правительство. Политический террор рассматривается как основное и даже единственное средство для завоевания политической свободы. Программа при этом не говорит ни о трудящихся массах, ни даже о народе, а лишь «о живых силах страны», чье дружное содействие встретит партия.

Несравненно правильнее понимали передовые рабочие средства борьбы с правительством: они отрицали террор, ратовали за использование политических демонстраций, за массовые выступления самих рабочих, направленные против существующего строя.

О терроре, о пропаганде идей политического террора повторяется и в девятом параграфе. Причем пропаганда идей социализма и создание партии ставится в зависимость от пропаганды политического террора.

В отличие от Кашинского передовые рабочие утверждали, что «в настоящее время необходимо заниматься развитием и организацией рабочих», а создание «рабочей организации» они ставили в зависимость от сознательности рабочих, а не от пропаганды «политического террора». В программе Кашинского на первый план выдвигается интеллигенция и лишь за ней следует «рабочий пролетариат». В речах же петербургских рабочих красной нитью проходит мысль об исторической роли рабочего класса в борьбе с эксплуататорским строем.

Только в десятом параграфе проекта Кашинский вспоминает о рабочем классе, о постановке пропаганды среди рабочих с целью создания элементов будущей партии. Но уже в следующем параграфе программа опять призывает рабочих совместно с интеллигенцией бороться с царизмом путем политического террора. О том, что политический террор является главным орудием борьбы, подчеркивает еще раз и двенадцатый параграф.

Проект программы Кашинского был явно народнического толка. На первый план в нем выдвигаются «политический террор» как основной метод борьбы с самодержавием, «живая человеческая личность», «свободная воля» и так далее.

То, что московская организация Бруснева взялась самостоятельно разрабатывать программные положения, является положительным моментом. Однако Кашинский не справился с поставленной задачей, как и вся московская группа, утвердившая этот документ.

В петербургской организации этот документ не обсуждался. Поэтому нельзя считать его документом всей организации Бруснева.

В противоположность народовольчеству петербургская организация на первое место в революционной борьбе выдвигала рабочий класс и считала необходимым создание рабочей партии. «Рабочий класс организуется самим капитализмом, — записано в тетради одного из пропагандистов, арестованного жандармами, — он скоплен в тех местах, где и правительство, враг рабочих».

Интеллигентский центр и Центральный рабочий кружок организации Бруснева считали, что «освобождение рабочих есть дело самих рабочих». Эту идею они пропагандировали в рабочих кружках. Брусневцы-пропагандисты шли к рабочим не для вербовки смелых террористов, а с целью подготовить из их среды сознательных руководителей рабочего движения.

Организовать рабочих, вооружить их знаниями для борьбы с капиталистическим строем входило в задачи деятельности брусневцев как в Петербурге, так и в других городах. Они считали, что современный капиталистический строй должен быть разрушен пролетариатом, который завладеет государственной властью, всеми средствами производства и, в конечном итоге, уничтожит разделение общества на классы.

Важным программным положением, за осуществление которого боролась организация, было образование рабочей партии. Об этом говорили рабочие брусневской организации, понимая под партией объединение рабочих, осознавших свою историческую роль, в сильную и стройную классовую организацию, несущую свои убеждения другим рабочим.

В своей пропагандистской деятельности брусневцы уделяли большое внимание вопросам о положении рабочих, их месте в процессе производства и распределении материальных благ и об их взаимоотношениях с предпринимателями. В лице буржуазии они видели смертельного врага рабочего класса.

Ряд работ Карла Маркса, которые изучались в рабочих кружках, например «Наемный труд и капитал» и другие, разъясняли рабочим основы эксплуатации. Рабочие приходили к выводу, что «должен быть поставлен вопрос о переходе средств производства из частной собственности в общественную».

Повседневное практическое ознакомление рабочих с тем, что такое эксплуатация, подкрепленное изучением этих вопросов в кружках, способствовало тому, что рабочие — члены брусневской организации, прекрасно осознали эксплуататорскую сущность как буржуазии, так и того общественного строя, при котором она господствует. Поэтому эти рабочие видели свою задачу в уничтожении капитализма и замене его справедливым социалистическим строем.

Известный интерес представляет отношение брусневцев к крестьянскому вопросу. В первомайских речах высказывалась мысль, что рабочие должны идти со своей пропагандой в деревню, должны передавать свои знания крестьянам. Отдельные воспоминания, показания обвиняемых и «вещественные доказательства», изъятые при обысках у членов организации, говорят о том, что группа Бруснева интересовалась вопросами о путях развития деревни, перспективами общинного хозяйства, положением крестьян. Среди вещественных доказательств, захваченных жандармами у Бруснева в Москве, оказалась «программа для собирания сведений о жизни в деревнях». Эта программа-вопросник имеет следующие разделы: «общая характеристика состава населения деревни», «хозяйственное устройство крестьянского общества», «взгляды народа на работу власти и общества».

Разразившийся в 90-е годы в России голод, принесший огромные страдания миллионным массам российского крестьянства, голодные бунты доведенного до отчаяния мужика вызвали особое внимание к крестьянскому вопросу в организации Бруснева. У Бруснева жандармы изъяли рукопись, в которой, по заявлению прокурора, «автор ставит правительству в вину бедственное положение народа…, а равно и эксплуатацию рабочих и крестьян в пользу капиталистов и помещиков». У ряда пропагандистов при жандармских обысках были изъяты записи о жизни крестьян. В одной из них излагались следующие вопросы: «крестьянский кредит», «крестьянский вопрос», «беда крестьян от податей».

Брусневцы считали крестьян, как и рабочих, «по существу своему» врагами правительства, но пока еще не до конца осознавшими это. Поэтому перед пропагандистами в отношении крестьянства была поставлена задача: «Рассеять тьму, уничтожить в нем доверие к царю и организовать его для борьбы».

Изучение в рабочих кружках крестьянского вопроса дополнялось поездками в деревню членов организации для ознакомления с настроениями крестьян.

Работа среди крестьян рассматривалась как условие, которое облегчит борьбу рабочего класса за социальное освобождение. При этом организация Бруснева считала необходимым пропагандировать среди крестьян идею о ведущей роли рабочего класса. Говоря о том, что у крестьян мало общих интересов, член организации Фишер сравнивал их с рабочими, связанными общностью интересов на одном производстве, в отличие от крестьян с их индивидуальным хозяйством. Однако Фишер видел, что требование «побольше землицы» есть общее требование крестьян, вокруг которого можно их сплотить.

Претерпели изменение взгляды брусневской организации и на крестьянскую общину. В этом вопросе они сначала находились под влиянием Лассаля, довлели идеи, усвоенные из «старых журналов» народнического направления. Однако процессы, происходящие в деревне, голод, борьба крестьянства не прошли мимо внимания брусневцев. Они стали понимать, что «общинное землевладение крестьян приходит в упадок, а капитализм развивается быстро». В противовес народническому представлению о социалистическом характере общины брусневцы видели дифференциацию крестьянства и понимали, что развитие капиталистических отношений разлагает общину. Они были убеждены в неизбежности развития капитализма в России.

Лассальянство — одна из форм оппортунизма в рабочем движении, разновидность мелкобуржуазного социализма; получила свое название по имени своего родоначальника Фердинанда Лассаля. Лассальянство возникло в начале 60-х годов XIX века и стало господствующим направлением в основанном Лассалем в 1863 году Всеобщем германском рабочем союзе. Лассальянство базировалось на выдвинутых Ф. Лассалем догмах: всеобщем избирательном праве как универсальном средстве политического и экономического освобождения рабочих, о производственных ассоциациях с государственной помощью как пути «введения социализма» и мирного преобразования капиталистического государства в «народное государство». Приверженцы лассальянства рассматривали государство как вечную, надклассовую, нравственную категорию, имеющую своим назначением «…воспитание и развитие человечества в направлении к свободе» (Лассаль Ф., соч., т. 1, 1925, стр. 129). Эту задачу, по мнению Лассаля и его последователей, государство выполняло всегда, даже вопреки воле его руководителей. Лассальянцы утверждали, будто введение всеобщего избирательного права приведет к тому, что государство будет служить обществу сознательно. Выступая за независимость рабочего движения от либеральной буржуазии, лассальянцы в то же время фактически проповедовали отказ от классовой борьбы и пролетарской революции. Ошибочный тезис Лассаля о том, будто бы по отношению к пролетариату все остальные классы представляют одну реакционную массу, привела лассальянцев к отрицанию значения союза пролетариата с крестьянством и другими слоями трудящихся. Лассальянцы игнорировали борьбу за создание профессиональных союзов; характерным для них было также непонимание интернационального характера рабочего движения. В период I Интернационала лассальянство являлось одним из препятствий для распространений марксизма в германском рабочем движении, для создания пролетарской партии в Германии, а также оказывало вредное воздействие на рабочее движение в других странах. Одну из основных задач германского пролетариата в эти годы К. Маркс видел в преодолении влияния лассальянства, вносившего раскол в рабочее движение.

Именно в развитии капитализма в стране они видели условие для развития социал-демократического движения.

Вопрос об отношении к интеллигенции был одним из вопросов борьбы между социал-демократами и народниками. Исходя из оценки роли рабочего класса как ведущего класса, организация Бруснева не переоценивала роль интеллигенции. Брусневцы считали, что по мере роста числа сознательных передовых рабочих интеллигенция будет отходить на второй план.

Свою роль интеллигенты — члены организации видели в том, чтобы нести знания в рабочую среду.

В группе Бруснева установились товарищеские отношения между рабочими и интеллигентами. С горечью констатировали рабочие отход от революционной борьбы части буржуазной интеллигенции, которая больше «не слышит народного стона, не думает о народе». Тем более рабочие-брусневцы ценили ту молодежь, которая шла к ним для революционной борьбы. Члены организации в своей повседневной борьбе с хозяевами убеждались в том, что правительство стоит на стороне эксплуататоров. Полицейский террор и произвол ощущались повседневно, стачки вызывали столкновения с полицией. Произвол властей обрушивался и на студенческий состав организации, как только студенты подымали голос протеста против «университетских правил».

Брусневцы понимали, что царский строй является душителем политических свобод, пособником эксплуатации народа. Они говорили, что «царский деспотизм со своей презренной шайкой мешает, тормозит прогресс». Брусневцы не ограничивались констатацией реакционности самодержавия, они видели свою задачу в его уничтожении. Никаких иллюзий в отношении забот правительства об угнетенных массах у передовых рабочих не было. Это ярко прозвучало в речах на второй маевке в 1892 году.

Стояла ли организация Бруснева в вопросах тактики на социал-демократических позициях?

Руководители организации и передовые рабочие в организации Бруснева относились резко отрицательно к террору как к форме революционной борьбы. Они считали, что рабочих надо научить бороться сообща за свои интересы, что надо поддерживать стачки и протесты рабочих, что рабочим надо надеяться только на себя, а не ждать, что их освободят герои. В. Шелгунов вспоминает о том, как на занятиях в кружке рабочий, слушая агитатора-народовольца, заявил: «Я вас слушаю, и думается мне, что вы как будто хотите нас рассердить, а мы хотим от вас узнать только одно, что откуда берется, и вот когда мы узнаем от вас все это, тогда, если надо будет рассердиться, то мы сами рассердимся».

Не террористические акты, а пропаганда среди рабочих, организация рабочих кружков и рабочего движения — в этом видели брусневцы главное средство борьбы за политическую свободу. Стачки, манифестации, политические демонстрации, развитие и организация рабочих — вот методы борьбы против правительства, которые выдвигались передовыми рабочими в их программных первомайских речах. Только отдельные члены группы высказывали народовольческие взгляды.

Пропагандистскую работу брусневцы не рассматривали как чисто мирную, культурническую деятельность. Они видели в ней звено практической революционной работы по подготовке и организации пролетариата, который призван «покончить с капитализмом». Бруснев считал, что пропагандистская деятельность не означает пассивного ожидания пока царский режим сам собою падет. «Необходимо, — писал он, — энергично и неутомимо подготовлять окончание этого режима, подготовлять орудие, которое покончит с этим режимом».

Брусневцы были уверены в гибели капитализма под ударами пролетариата и считали, что пропаганда среди рабочих должна помочь этому, — в этом задача революционера. Бруснев выступал за планомерную, организованную, подготовленную борьбу. Он был врагом анархизма и анархических «беспорядков».

Прокурор московской судебной палаты оценил пропагандистскую работу в кружках как «возбуждение» среди рабочих недовольства не только против фабрикантов, но и против существующего в России государственного и общественного строя. Н. Л. Сергиевский, характеризуя социал-демократию 80-х и начала 90-х годов, писал, что культурничество и поносимые впоследствии кружковщина и экономизм были вовсе не грехом их, а бедой, что «мирная группа Бруснева» не отказывалась от участия в забастовках, что рабочим при той степени развития нужно было еще пройти школу организованной борьбы с работодателями, а потом уже перейти к борьбе с самим режимом.

Практическая деятельность брусневцев свидетельствует о том, что они разделяли взгляды группы Благоева, сводившиеся к тому, что ближайшая революция будет буржуазной и что пролетариат примет в ней участие постольку, поскольку степень его организованности, подготовленности даст возможность вырвать максимум завоеваний у буржуазии. Но так как практически вопрос о революции еще не назрел, то даже руководители организации не представляли себе, как именно произойдет государственный переворот. Л. Красин писал: «Механизм самого переворота представлялся нам весьма смутно».

Брусневцы понимали, что для перехода к «лучшему, справедливому строю» — к социализму, должен быть изменен экономический базис, что надо бороться за переустройство основ общества, за коренной переворот. Но представления о социализме как общественном строе были довольно туманны.

Итак, социализм был идеалом организации, но ни рабочие, ни даже руководители-интеллигенты не имели ясного представления о своем идеале. Методы достижения социализма, самый переворот, вопрос о власти не были решены, они по существу даже не ставились.

Передовые рабочие группы Бруснева как первоочередную задачу выдвигали борьбу за политические свободы. Во всех первомайских речах с особой силой подчеркивалось это требование. Рабочие указывали, что завоевание политических прав создает условия для борьбы за улучшение экономического положения, что демократизация строя — важнейшее условие борьбы за новый справедливый общественный строй.

Рабочие, по словам Бруснева, часто чувствовали политический гнет, бесправие даже сильнее, чем экономические лишения. «Пролетариат, — писал позднее В. И. Ленин, — схватывал чутьем, что политическая свобода нужна ему, нужна всего более ему, несмотря на то, что она непосредственно укрепит и сорганизует буржуазию».

Передовые рабочие группы Бруснева уже на заре рабочего движения начали осознавать необходимость политических свобод для успеха борьбы. Они считали необходимым овладеть политическими правами, завоевать политические свободы для того, чтобы организоваться для борьбы против существующего строя, для борьбы за новый социалистический строй, а не для того, чтобы почить на лаврах парламентской борьбы, как это случилось с социал-демократами некоторых западноевропейских стран.

 

Р. Казакевич

Продолжение в следующем номере.

(Печатается с N 23